Мой вечер пятницы был распланирован с хирургической точностью: горячая ванна, бокал красного сухого, новый детективный сериал и абсолютная, звенящая тишина. Я заслужила этот покой после адской недели в офисе. Но у Вселенной, а точнее, у моего старшего брата Вити, были на этот вечер совершенно другие планы.
Раздался звонок в дверь. Короткий, настойчивый, в три такта — так звонил только он.
Я с неохотой вылезла из-под пледа, запахнула халат и поплелась в прихожую. Щелкнул замок. На пороге стоял Витя. Вид у него был помятый, глаза бегали, а в руках он нервно теребил ключи от машины. Но самым интересным в этой картине был не мой непутевый брат, а то, что пряталось за его спиной.
Точнее, кто.
Это была девушка. Лет двадцати с небольшим, с огромными испуганными глазами, растрепанным пучком на голове и огромным чемоданом ядовито-розового цвета. Но даже чемодан мерк на фоне ее живота, который отчетливо выпирал из-под объемного худи. Месяц шестой или седьмой, не меньше.
— Ань, привет, — скороговоркой выпалил брат, переступая с ноги на ногу. — Слушай, такое дело… В общем, это Соня.
Девушка робко кивнула, шмыгнув носом.
— Очень приятно, — медленно произнесла я, чувствуя, как дергается левый глаз. — А я Аня. Сестра этого идиота. Витя, что происходит?
Витя сделал шаг вперед, впихнул Соню вместе с ее розовым чемоданом в мою прихожую и выдал фразу, которая навсегда войдет в золотой фонд его абсурдных поступков:
— Ань, выручай. Она поживет у тебя, пока Марина не успокоится. Я на связи!
Не успела я набрать в грудь воздуха для достойного ответа, как дверь захлопнулась. Я услышала торопливые шаги по лестнице и звук закрывающихся дверей лифта.
Мы остались одни. Я, моя разрушенная пятница и беременная любовница моего брата.
Соня стояла в прихожей, прижимая к груди плюшевого медведя, которого я сначала даже не заметила. Из ее глаз медленно покатились слезы.
— Разувайся, — вздохнула я, понимая, что выставить беременную девушку на улицу в ноябрьский дождь мне не позволит даже моя прожженная циничность. — Тапочки там, в корзине. Куртку вешай на крючок. Чай будешь?
На кухне повисло неловкое молчание, прерываемое только свистом чайника и Сониными всхлипываниями. Я молча поставила перед ней кружку с ромашковым чаем и тарелку с печеньем. Сама же налила себе щедрую порцию вина. Ситуация требовала анестезии.
— Значит, Соня, — нарушила я тишину. — Давай проясним диспозицию. Ты беременна от моего брата, который, на минуточку, женат на женщине по имени Марина уже восемь лет. Марина об этом узнала. Так?
Соня кивнула, откусывая печенье с таким несчастным видом, будто это был сухарь в тюремной камере.
— Витя сказал, что они давно не любят друг друга, — тихо пролепетала она. — Что они спят в разных комнатах. Что она его не понимает…
Я едва не поперхнулась вином. Классика. Витя, как всегда, не отличался оригинальностью.
— Соня, милая, — я постаралась вложить в голос максимум сочувствия, смешанного с горькой правдой. — У них ипотека, общая собака и свежий ремонт в гостиной, который они делали вместе месяц назад. Они спят в одной кровати, поверь мне. А вот где теперь будет спать Витя — это большой вопрос.
Девушка разрыдалась с новой силой. Следующий час я потратила на то, чтобы успокоить ее, выслушать историю их «великой любви» (познакомились в кофейне, он был такой галантный, обещал увезти на Бали) и постелить ей в гостевой комнате.
Когда дверь за ней закрылась, я достала телефон. Набрала брата. Абонент был недоступен. Трусливый гад.
Утро субботы началось не с кофе, а с запаха жареного лука и сырников. Я выползла на кухню и застала Соню в моем фартуке. Она суетилась у плиты, напевая какую-то попсовую песенку.
— Доброе утро, Анечка! — радостно сообщила она. — А я тут завтрак приготовила. Витя говорил, ты любишь плотно поесть по утрам.
Витя, очевидно, перепутал меня с собой. Я по утрам предпочитала только черный кофе и тишину. Но сырники пахли одуряюще вкусно.
За выходные я узнала о Соне много нового. Ей было двадцать два года, она приехала из небольшого городка, училась на заочном и искренне верила, что мой сорокалетний брат — рыцарь на белом кредитном «Хендае». Она оказалась на удивление не раздражающей, чистоплотной и очень наивной. Мне было ее жаль. Она была не коварной разлучницей, а глупой девочкой, попавшей в сети профессионального манипулятора.
В воскресенье вечером телефон Вити наконец-то ожил. Он позвонил сам.
— Ну как вы там? — бодро спросил он, словно мы обсуждали передержку хомячка.
— Мы — прекрасно, — прошипела я, уйдя в ванную, чтобы Соня не слышала. — А вот ты, Витенька, покойник. Какого черта ты притащил ее ко мне?
— Ань, ну войди в положение! Марина бесится, кидается посудой. Мне надо было срочно эвакуировать Соню. Пусть поживет у тебя пару неделек. Я пока найду съемную квартиру, разведусь…
— Пару недель?! — мой голос сорвался на визг. — Ты совсем с катушек слетел? У нее живот на нос лезет! И где ты сам обитаешь?
— У Коляна на даче, — буркнул брат. — Все, Ань, связь плохая, обнимаю!
Он бросил трубку. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. В глазах читалась холодная ярость. Мой брат всегда был безответственным: в детстве я делала за него уроки, в юности отмазывала от строгих родителей, а теперь должна воспитывать его любовницу? Ну уж нет.
В понедельник я взяла отгул. Соня сидела на диване и вязала пинетки. Зрелище было настолько пасторальным, что меня начало подташнивать.
В дверь позвонили. На этот раз звонок был не короткий и суетливый, а долгий, властный. Так звонит человек, который знает, что ему откроют, и который не собирается уходить.
Я посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояла Марина. Жена Вити.
Марина всегда напоминала мне ледокол. Статная брюнетка с идеальной укладкой, цепким взглядом и манерами топ-менеджера крупной корпорации. Она была на голову выше моего брата во всех смыслах.
Я сглотнула и открыла дверь.
— Привет, Аня, — спокойно сказала Марина. В руках у нее не было ни скалки, ни канистры с бензином, что уже радовало. — Я пройду?
— Да, конечно, — я посторонилась.
Марина прошла в коридор, сняла свое дорогое кашемировое пальто и повесила на вешалку. В этот момент из гостиной выглянула Соня.
Сцена была достойна финала хорошей театральной пьесы. Жена и беременная любовница смотрели друг на друга в коридоре квартиры сестры. Я мысленно прикинула, куда прятать ножи и хватит ли у меня сил их разнять.
Марина долго разглядывала Соню. Взгляд ее скользнул по испуганному лицу, по вязанию в руках, и остановился на животе.
— Значит, это правда, — констатировала Марина без истерики. Скорее, с усталым разочарованием.
— Я… я ничего не знала! То есть, знала, что он женат, но он говорил… — Соня начала задыхаться от слез, пятясь назад в комнату.
— Ради бога, не реви, — поморщилась Марина. — Аня, у тебя есть что-нибудь покрепче чая?
Мы втроем оказались на кухне. Это было сюрреалистично. Я разливала коньяк себе и Марине, а Соне снова достался ромашковый чай.
— Итак, — Марина сделала глоток и посмотрела на Соню. — Давай рассказывай, что он тебе наплел.
И Соня рассказала. Про «спят в разных спальнях», про «злую жену, которая его не ценит», про скорый развод и домик у моря.
С каждым словом Сони лицо Марины становилось все более непроницаемым, но в глазах плясали смешинки. Когда Соня дошла до обещания Вити купить ей машину представительского класса к рождению ребенка, Марина не выдержала и искренне расхохоталась.
— Машину? — сквозь смех выдавила она. — Девочка моя, этот идиот ездит на машине, кредит за которую выплачиваю я. А на прошлой неделе он просил у меня денег на новые зимние шины!
Соня замерла с открытым ртом. Иллюзии рушились со звоном разбитого стекла.
— Подожди, — вмешалась я. — Марина, а как ты узнала, что Соня здесь? Витя проболтался?
— Витя? — Марина фыркнула. — Витя трус. Он сказал мне, что уезжает в срочную командировку в Сызрань. Но он забыл, что наши Apple ID связаны. Я видела его геолокацию. Сначала он заехал на адрес, где, видимо, снимал квартиру для… — она кивнула на Соню, — а потом привез ее к тебе. А сам сейчас сидит не у «Коляна на даче», а в дешевом мотеле на трассе М4.
Мы с Соней переглянулись. Масштабы вранья моего брата поражали воображение.
— Знаете, что самое противное? — задумчиво произнесла Марина, крутя в руках пустую рюмку. — Я ведь тоже была беременна. Два года назад. Выкидыш. Он тогда сказал, что «не готов к таким стрессам», и уехал с друзьями на рыбалку на неделю.
На кухне повисла тяжелая тишина. Я посмотрела на жену брата совершенно другими глазами. Ледокол дал трещину.
Соня вдруг поднялась, подошла к Марине и неуклюже, из-за живота, обняла ее за плечи. Марина вздрогнула, но не отстранилась.
— Я не хочу от него ничего, — тихо сказала Соня. — Я сама выращу ребенка. Я уеду к маме в Вологду. Только пусть он отстанет.
— Уедешь, — кивнула Марина. — Но сначала мы должны устроить нашему Ромео достойные проводы. Аня, ты со мной?
Я вспомнила все неоплаченные долги брата, его вечное использование меня как запасного аэродрома и то, как он бесцеремонно разрушил мои выходные.
— Спрашиваешь, — усмехнулась я. — Какой план?
Мы просидели на кухне до глубокой ночи. Разрабатывали стратегию, смеялись, Соня рассказывала, как Витя забавно храпит, а Марина добавляла детали о его страхе перед пауками и налоговой. Оказалось, что у нас троих гораздо больше общего, чем мы думали. Нас объединял один и тот же разочаровывающий мужчина.
В среду я написала Вите сообщение: « Марина меня нашла. Был скандал. Она все поняла и ушла. Соня плачет и хочет уехать. Приезжай немедленно, я больше не могу с этим справляться ».
Рыбка заглотила наживку. Через сорок минут в дверь позвонили.
Витя влетел в квартиру с героическим видом спасителя.
— Аня! Соня, малыш, ты где? Все нормально, я все улажу…
Он осекся на полуслове, войдя в гостиную.
За большим столом сидели мы втроем. Я, Соня и Марина. На столе стоял заварочный чайник, три чашки и лежала аккуратная папка с документами.
Витя побледнел. Потом позеленел. Его глаза заметались между нами, ища пути к отступлению, но дверь в коридор я благоразумно закрыла.
— Присаживайся, Витюша, — ласково сказала Марина, указывая на пустой стул напротив. — В ногах правды нет.
Он сел, словно на электрический стул.
— Марин, я… это не то, что ты думаешь… — начал было он свою заезженную пластинку.
— Замолчи, — отрезала она, и в ее голосе зазвенела сталь. — Значит так, слушай внимательно. В этой папке — заявление на развод. Завтра я подаю его в суд. Имущество мы делим так: квартира остается мне, так как первоначальный взнос давали мои родители, а кредит плачу я. Машину забирай, но остаток кредита переоформляем на тебя.
— Но Марин… — пискнул Витя.
— Я не закончила, — оборвала его Марина. — Теперь второе. Соня возвращается в свой родной город. Но ты, как честный человек и без пяти минут отец, прямо сейчас переводишь ей на карту полмиллиона рублей. Это ей на роды, вещи для ребенка и первое время жизни.
— Откуда у меня полмиллиона?! — взвыл брат.
Я молча достала свой телефон и открыла приложение банка, где у нас с Витей когда-то был общий сберегательный счет, доступ к которому я сохранила.
— У тебя на заначке, которую ты прятал от Марины, ровно пятьсот двадцать тысяч, Витя, — с улыбкой палача произнесла я. — Переводи. Или Марина прямо сейчас звонит в налоговую и рассказывает о тех «левых» накладных в вашей фирме. Ты ведь ей сам хвастался, помнишь?
Витя затравленно посмотрел на нас. Три женщины — его прошлое, его настоящее и его сестра — смотрели на него без капли жалости. Иллюзия его контроля над ситуацией рассыпалась в прах.
Трясущимися руками он достал телефон. Прошло две минуты напряженного молчания, прежде чем телефон Сони пискнул, оповещая о поступлении средств.
— А теперь, — я встала и открыла входную дверь. — Пошел вон из моей квартиры. И ключи оставь на тумбочке.
Витя молча положил ключи, бросил на нас последний, полный обиды и непонимания взгляд, и выскользнул за дверь. На этот раз он не бежал по лестнице. Он шел медленно, тяжело шаркая ногами.
Прошел год.
Соня, как и планировала, уехала к маме в Вологду. Недавно она прислала мне в мессенджер фотографию очаровательного карапуза с витиными ушами, но, к счастью, с сониными глазами. Деньги, которые она получила в тот вечер, очень ей помогли. Мы иногда переписываемся, и она больше не ищет «принцев на белых авто».
Марина развелась быстро и без лишней крови. Витя пытался судиться, но против Марины и ее адвокатов у него не было ни единого шанса. Мы с ней изредка ходим вместе пить кофе. Оказалось, что без буфера в виде моего брата мы отлично ладим. Она получила повышение и выглядит лучше, чем когда-либо.
А Витя… Витя живет в съемной однушке на окраине города. Семью он потерял, новые отношения не складываются. Со мной он не разговаривал полгода, считая меня предательницей. Недавно, правда, попытался позвонить, но я не взяла трубку. Моя квота на решение его проблем исчерпана до конца жизни.
Мой вечер пятницы снова принадлежит только мне. Ванна, вино, сериал и тишина. И если теперь кто-то звонит в мою дверь без предупреждения — я просто не открываю.