— Где ты была? — Максим даже не поднял головы от телефона, когда Лена вошла в квартиру.
— В магазине, — она поставила тяжелые сумки на пол и скинула мокрые ботинки. За окном моросил октябрьский дождь, и промокшие ноги неприятно ныли.
— Долго.
Лена молча прошла на кухню. В раковине высилась гора немытой посуды — завтрак, который она приготовила утром перед работой, плюс обед, который муж с дочкой явно не потрудились убрать. Она вздохнула и начала выкладывать продукты из пакетов.
Вчера пришла премия. Небольшая, но приятная. Лена сразу составила список: Максиму — хорошие носки. Вике — новые наушники, та уже месяц канючила. Матвею — конструктор, о котором мечтал. А ещё продукты на неделю, потому что до следующей зарплаты ещё далеко.
Себе она ничего не взяла. Посмотрела на красивый шарф в витрине, но махнула рукой — зачем, старый ещё носится.
— Мам, а мне что купила? — Матвей вбежал на кухню, не здороваясь.
— Вот твой конструктор, — Лена протянула коробку.
Восьмилетний сын схватил её и тут же помчался в комнату. Ни спасибо, ни объятия.
— Кстати, у меня кончилась пена для бритья, — Максим заглянул на кухню. — Завтра купишь?
— Хорошо, — кивнула Лена, доставая из холодильника курицу для ужина.
— И ещё вон та футболка моя, синяя, постирай, пожалуйста. Мне завтра в ней на встречу.
— Сейчас только ужин приготовлю…
— Ага.
Она посмотрела на него. Максим стоял в дверях, такой привычный и родной, в мятой домашней майке. Когда они познакомились двенадцать лет назад, он говорил, что она — самая красивая девушка на свете. Дарил цветы без повода. Целовал при встрече так, что кружилась голова.
Сейчас он даже не поцеловал её, когда она пришла.
Вика вышла к ужину с недовольным лицом.
— Опять курица с гречкой? Надоело.
— А что ты хотела? — устало спросила Лена.
— Можно же было суши заказать.
— Суши дорого.
— Ой, мам, не начинай про деньги, — отмахнулась пятнадцатилетняя дочь. — Кстати, вот наушники эти… Я хотела другие, беспроводные.
— Вика, эти стоили три тысячи. Беспроводные — восемь.
— Ну и что? Ты же работаешь.
Лена почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она молча доела свою порцию и начала убирать со стола. Максим ушёл смотреть футбол. Вика — в свою комнату. Матвей играл с конструктором.
Никто не помог с посудой.
Поздно вечером, когда все легли спать, Лена сидела на кухне. Она пыталась вспомнить, когда в последний раз кто-то из семьи сделал для неё что-то просто так. Купил цветы. Приготовил завтрак. Спросил, как дела.
Не получалось вспомнить.
Зато она помнила, как вчера Максим рассказывал, что купил себе новую компьютерную мышку за четыре тысячи.
— Это мои свободные деньги, — объяснил он. — За квартиру и интернет я же заплатил.
Свободные деньги. У Лены такого понятия не существовало. Всё уходило на семью, на детей, на дом.
Она встала и подошла к зеркалу в прихожей. На неё смотрела уставшая женщина с потухшими глазами. Волосы, которые она давно собиралась подстричь. Старый свитер с затяжкой. Ей всего тридцать восемь, а выглядит на все пятьдесят.
— Хватит, — тихо сказала Лена своему отражению.
Следующие две недели тянулись бесконечно. Но настрой не пропал — наоборот, с каждым днём желание что-то изменить становилось сильнее.
Когда пришла зарплата, Лена позвонила Максиму:
— Сегодня придётся самим ужинать. Я задержусь.
— Что случилось? — насторожился он.
— У меня планы.
— Какие планы?
— Личные. Салон красоты, шопинг, ресторан.
— Погоди, а мы? Мы что, голодными останемся?
— В холодильнике полно еды. Разогреете, — спокойно ответила Лена. — И да, я потрачу сегодня свои свободные деньги.
— Свои что?
Но она уже положила трубку.
Первым делом — парикмахерская. Мастер отрезала добрых пятнадцать сантиметров и сделала модное окрашивание. Лена смотрела в зеркало и не узнавала себя — впервые за много лет видела в отражении не замученную мать семейства, а привлекательную женщину.
Потом — магазин. Не детский отдел, не мужская одежда. Она выбирала для себя: красивое платье, удобные сапоги, мягкий кашемировый свитер.
В ресторане заказала себе стейк и бокал вина. Сидела у окна, наслаждаясь тишиной и едой, которую не нужно было готовить самой. Никто не просил добавки, не жаловался на вкус, не требовал внимания.
Домой вернулась поздно. В прихожей её встретили все трое.
— Наконец-то, — Максим был явно недоволен. — Где ты ходишь так долго?
— Отдыхала, — улыбнулась Лена, ставя пакеты с покупками.
— А нам что купила? — Матвей полез к пакетам.
— Ничего.
— Как ничего?! — возмутился сын.
— А я должна была? Две недели назад я купила тебе конструктор.
— Так его уже неинтересно собирать!
— Значит, будешь играть с другими игрушками, — невозмутимо ответила Лена.
Вика смотрела на мать с недоумением:
— Мам, ты что, серьёзно? И мне ничего?
— Нет. Я потратила деньги на себя, — Лена прошла мимо дочери в спальню. — И знаешь что? Это было прекрасно.
Она примеряла обновки, когда в комнату вошёл Максим:
— Сколько всего… Ты постриглась. Наверное, целое состояние спустила.
— Свободные деньги, — пожала плечами Лена. — На еду хватит, а остальное я потратила на себя.
— Лен, что происходит? — он выглядел растерянным. — Ты… ты нас наказываешь за что-то?
Она повернулась к нему:
— Знаешь, я об этом тоже думала. И поняла: для вас то, что я наконец-то позаботилась о себе, выглядит как наказание. Вы так привыкли, что я всё делаю для вас. Готовлю, убираю, покупаю подарки, стираю. А кто позаботится обо мне?
— Я о тебе забочусь!
— Правда? И как же?
Максим замялся.
— Ну… я же с детьми помогаю!
— Помогаешь? — усмехнулась Лена. — Максим, это твои дети. Ты не помогаешь мне — ты выполняешь родительские обязанности. Разница чувствуется?
Он молчал.
— С завтрашнего дня я буду жить по-другому, — продолжила Лена. — Буду заботиться о себе так же, как забочусь о вас. И да, завтра я хочу выспаться. Если проснётесь раньше — сделайте себе завтрак сами. И мне тоже.
Перемены давались нелегко. Первую неделю было ощущение, что она делает что-то неправильное, эгоистичное. Но Лена старалась. Записалась в бассейн. Купила себе книгу, о которой давно мечтала. Встретилась с подругой в кафе.
А ещё — перестала бросаться выполнять каждую просьбу домашних.
— Мам, у меня завтра контрольная, мне нужна белая рубашка!
— В шкафу висит.
— Она мятая!
— Вика, утюг в коридоре. Погладь сама.
Постепенно что-то начало меняться. Максим стал убирать за собой посуду. Матвей научился разогревать себе еду. Вика погладила не только рубашку, но и свои джинсы.
А однажды вечером, когда Лена вернулась с работы, на кухне её ждал сюрприз: накрытый стол, спагетти и салат. Неумело приготовленные, но сделанные с любовью.
— Это мы, — смущённо сказал Максим. — Решили тебя порадовать.
Лена почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Спасибо, — прошептала она.
— И ещё вот это, — Вика протянула ей небольшой конверт.
Внутри лежала пятитысячная купюра.
— Мам, купи себе-то от нас, чего ты хотела, но не покупала, — объяснила дочь. — Это из наших карманных денег.
Лена обняла их всех, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.