— Тише, малыш, тише, — Кирилл прижал к себе раскрасневшегося от плача Артёма и огляделся по сторонам.
В квартире царила мёртвая тишина. Жены нигде не было. Половина шестого вечера, за окном уже смеркалось — ноябрьский день в Москве короток. Кирилл вернулся с работы раньше обычного: начальник отпустил его пораньше, чтобы успеть забрать заказ из пункта выдачи до закрытия.
Сынишка постепенно затихал на руках отца, всхлипывая и уткнувшись носом ему в плечо. Кирилл набрал номер Алисы — длинные гудки, потом автоответчик. Ещё раз. И ещё. Телефон жены был недоступен.
Другой мужчина забеспокоился бы. Но Кирилл лишь стиснул зубы, чувствуя, как внутри разливается холодная злость.
Алиса никогда не была из тех, кто мечтает о семейном очаге. Когда они познакомились три года назад на корпоративе её подруги, Кирилл сразу заметил яркую девушку с острым языком и дерзким взглядом. Она умела быть центром внимания, умела флиртовать, умела добиваться своего. С ней было весело, легко, немного опасно — как езда на спортивной машине по ночному городу.
Но чем дольше они встречались, тем отчётливее Кирилл понимал: Алиса живёт только для себя. Каждый разговор неизбежно скатывался к её проблемам, её желаниям, её планам. Когда Кирилл заболел гриппом, она не приехала, сославшись на важную встречу с подругами. Когда его мать попала в больницу, Алиса отказалась поехать с ним навестить её, заявив, что « не выносит больничную атмосферу ».
Кирилл уже собирался расстаться с ней, когда Алиса объявила о беременности.
— Как это случилось? — растерянно спросил он тогда. — Ты же предохранялась.
— Ну вот, видимо, не сработало, — пожала она плечами с какой-то странной полуулыбкой.
Кирилл не был наивным. Он прекрасно понимал, что Алиса всё подстроила, почувствовав, что теряет его. Но ребёнка он хотел. Всегда хотел. И подумал: а может, материнство изменит её? Может, когда родится малыш, в ней проснётся что-то новое, тёплое, настоящее?
Он ошибался.
Алиса родила Артёма в марте 2025 года. С первых дней она вела себя так, словно ребёнок был досадной помехой, а не её сыном. Грудью кормить отказалась наотрез: « Я не собираюсь превращаться в дойную корову ». По ночам не вставала: « У меня и так депрессия, мне нужен полноценный сон ». Гулять с коляской не выходила: « Это скучно и холодно ».
Кирилл вставал к сыну в три, в пять, в семь утра, а потом шёл на работу с красными глазами. Нанял няню на первые месяцы, но по вечерам и выходным был только он. Алиса же при первой возможности убегала к подругам, в торговые центры, в салоны красоты. Возвращалась поздно, иногда навеселе, никогда не спрашивая: « Как там наш малыш? »
— Ты понимаешь, что он твой сын? — не выдержал однажды Кирилл.
— Ещё как понимаю, — огрызнулась Алиса. — Это я девять месяцев его носила! Это из-за него у меня растяжки! Это я рожала! А ты посидел бы дома взаперти с орущим младенцем, тогда поговорим!
Сейчас, стоя посреди квартиры с заплаканным сыном на руках, Кирилл думал: может, она и раньше оставляла Артёма одного, просто он не знал? Обычно он возвращался в половине восьмого. А сегодня пришёл в пять.
Сколько малыш проплакал? Десять минут? Полчаса? Час?
Алиса вернулась только в начале седьмого. Открыла дверь, стряхнула снег с шапки — и замерла, увидев мужа с ребёнком.
— А ты чего так рано? — в её голосе прозвучала не радость, а настороженность.
— Где ты была? — голос Кирилла был тих и опасен.
— Выходила в аптеку.
— Полтора часа? Телефон отключила?
— Ну, заодно прошлась по магазинам, — она сбросила куртку, избегая его взгляда. — Артёмка должен был спать до семи, я рассчитывала вернуться раньше.
— Ты оставила полугодовалого ребёнка одного в квартире! — Кирилл чувствовал, как дрожат руки. — Ты понимаешь, что могло случиться?!
— Да ничего не случилось! — вспыхнула Алиса. — Господи, ну поплакал немного, с кем не бывает!
Кирилл смотрел на неё — на красивое лицо без следа раскаяния, на равнодушные глаза, на поджатые в раздражении губы — и вдруг понял с абсолютной ясностью: всё кончено.
— Я подаю на развод, — сказал он.
Алиса замерла.
— Что?
— Я развожусь с тобой. Ты плохая мать. Ты не любишь сына. Ты даже не пытаешься его любить.
— Да пошёл ты! — взорвалась она. — Как будто ты идеал! Сидишь на работе, а я тут одна с ребёнком сижу! Попробовал бы сам!
— Его зовут Артём, — устало сказал Кирилл. — Хоть бы по имени называла.
Следующий час был кошмаром. Алиса кричала, плакала, угрожала. А потом, когда поняла, что Кирилл непреклонен, сменила тактику:
— Хорошо. Разводись. Но сына я забираю.
— Зачем он тебе? — покачал головой Кирилл. — Ты же его не любишь.
— Зато он нужен тебе, — в её улыбке было что-то хищное. — Хочешь сына оставить — плати.
Это был шантаж в чистом виде. Но Кирилла охватил животный страх: вдруг суд встанет на сторону матери? Вдруг Артёма отдадут ей? Вдруг она будет снова оставлять его одного, а то и хуже…
— Ладно, — сказал он. — Договоримся.
Алиса выдвинула условия: квартира в центре (Кирилл купил её три года назад как инвестицию), новая машина и два миллиона наличными. В обмен на суде она не будет претендовать на ребёнка.
Это была грабительская сделка. Но Кирилл согласился.
Развод прошёл на удивление быстро. Алиса получила своё и исчезла из их жизни. Кирилл перевёз няню, которая работала по часам, к себе на полный день. И постепенно заметил удивительную вещь: без матери Артём стал спокойнее. Меньше плакал. Чаще улыбался.
Словно ребёнок боялся собственной матери.
Полгода прошли относительно мирно. А потом объявилась Алиса.
— Я хочу алименты, — заявила она с порога.
— С какой стати? — опешил Кирилл.
— С той, что я родила тебе ребёнка. И согласилась, чтобы он жил с тобой. Ты мне за это должен. Сто тысяч в месяц.
— Ты шутишь? Я уже отдал тебе всё, что ты требовала!
— А теперь я требую больше, — Алиса скрестила руки на груди. — Иначе подам в суд. Скажу, что ты меня запугивал и вынудил отказаться от сына. Отберу Артёма и получу алименты уже с тебя.
Кирилл ничего не ответил. Но когда она ушла, он позвонил адвокату.
На этот раз он готовился тщательно. Адвокат посоветовал собрать доказательства. Оказалось, в их подъезде стояли камеры — и сохранились записи того дня, когда Алиса ушла, оставив младенца одного. Кирилл поднял все чеки и выписки: всё для ребёнка покупал он, на сына работала только его зарплата.
А ещё он встретился с Алисой ещё раз — и записал разговор на диктофон. Она не подозревала подвоха и снова открытым текстом шантажировала его, угрожая отобрать « ненужного ей ребёнка ».
Когда Алису вызвали в суд, она не поверила. Думала, это Кирилл хочет изменить условия развода. Но вместо этого её лишили родительских прав и обязали платить алименты.
— Ты! Ты заплатишь за это! — кричала она, пока её выводили из зала. — Я убью вас обоих!
Но это были пустые угрозы.
Через два года Кирилл встретил Дашу — тихую, добрую воспитательницу детского сада, которая с первого взгляда полюбила Артёма. Мальчик отвечал ей взаимностью. И однажды, когда ему было три с половиной, он впервые назвал её мамой.
Даша расплакалась от счастья. А Кирилл подумал: как хорошо, что Артём не помнит Алису. В его жизни не осталось ни одного воспоминания о женщине, которая его родила, но так и не стала матерью.