— Мам, ты чего так рано?!
Егор замер в дверях комнаты, лихорадочно соображая, как выкрутиться. За его спиной послышалось шуршание — его девушка натягивала одеяло повыше.
— Рейс перенесли на утро, — спокойно ответила Ольга Витальевна, разглядывая сына. — Решила в городе переночевать. А ты, я смотрю, не один.
— Сейчас всё объясню, только дай минуту, — пробормотал он, чувствуя, как холодеет спина.
Мать кивнула и направилась на кухню. Егор бросился к девушке:
— Собирайся быстрее, Лер. Мать вернулась.
— Я поняла, — девушка судорожно натягивала джинсы. — А как же…
— Потом созвонимся, — отрезал он, помогая ей найти сумку.
Через три минуты входная дверь тихо щёлкнула. Егор набрал полную грудь воздуха и пошёл на кухню, где мать уже заваривала чай.
— Присаживайся, — кивнула она на стул. — Поговорим.
Ольга Витальевна молча поставила перед ним кружку. Её лицо оставалось непроницаемым, но сын знал — буря только впереди.
— Света дома с Мишкой? — спросила она наконец.
— Да, конечно. У неё сегодня ночная смена была, сейчас спит, наверное, — Егор нервно постучал пальцами по столу.
— А ты тут развлекаешься. В моей квартире. С посторонней женщиной. Пока твоя жена работает санитаркой за копейки, а твой годовалый сын ждёт отца.
В голосе матери не было истерики или криков — только холодное разочарование, от которого Егору стало по-настоящему не по себе.
— Это случайность, мам! Мы просто…
— Просто что? — Ольга Витальевна отхлебнула чай. — Случайно оказались в одной постели? Егор, мне пятьдесят восемь лет, я на свете повидала достаточно. Не ври мне и не ври себе.
Он сжал челюсти. Терпеть не мог, когда мать начинала свои нравоучения.
— Ты не понимаешь! Света после родов изменилась. Всё время уставшая, взвинченная. Мишка орёт по ночам, дома вечный бардак. Мне тоже внимание нужно, понимаешь? Я тоже человек!
Мать медленно поставила кружку на стол.
— А Свете, по-твоему, не нужно? Она целыми днями с ребёнком сидит, по ночам на работу ездит, чтобы концы с концами свести. Ты когда последний раз с сыном сидел?
— Я на работе пропадаю!
— На работе или с любовницей?
Егор вскочил, опрокинув стул.
— Хватит! Это моя жизнь, разберусь сам!
— Не разберёшься, — ледяным тоном произнесла Ольга Витальевна. — Поэтому слушай внимательно. У тебя есть два варианта. Первый — ты заканчиваешь эти походы налево, проводишь время с семьёй и начинаешь помогать жене. Второй — я еду к Свете и рассказываю ей всё. Потом помогу ей оформить развод, отсудить у тебя максимум, и буду нянчить внука. А тебя вычёркиваю из завещания и из жизни.
Егор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Мать никогда не бросала слов на ветер.
— Ты блефуешь, — неуверенно произнёс он.
— Проверь. Так мы договорились?
Он сглотнул и кивнул.
В течение следующих трёх недель Егор старался. Приходил домой пораньше, помогал Свете с Мишкой, даже два раза сходил с ними в парк. Жена сначала смотрела на него с подозрением, но потом оттаяла.
Но постепенно Егору стало скучно. Однообразие быта давило. Хотелось встряхнуться, почувствовать себя живым, а не батарейкой, которую используют и дети, и жена.
Он написал Лере. Та ответила сразу — соскучилась.
Теперь Егор был осторожнее. Встречи назначал не дома, а в гостиницах за городом. Жене говорил, что у них начались еженедельные планёрки по пятницам — руководство решило поднять дисциплину. Света не возражала, хотя иногда удивлялась, почему совещания затягиваются до полуночи.
Жизнь снова обрела краски. Егор перестал срываться на жену, даже к Мишке относиться стал теплее — ведь впереди всегда маячила пятница.
Но Света, несмотря на усталость и материнские заботы, кое-что замечала. Муж изменился — стал спокойнее, словно обрёл какой-то внутренний покой. Но почему-то именно это её и насторожило.
А ещё эти странные совещания. Обычно в пятницу все стремятся разойтись пораньше, а тут вдруг планёрки до ночи.
У Светы с свекровью сложились тёплые отношения. Ольга Витальевна помогла ей и во время беременности, и после родов. Она никогда не лезла не в своё дело, но всегда поддерживала, когда требовалось.
Поэтому, когда свекровь в очередной раз зашла проведать внука, Света решилась заговорить.
— Ольга Витальевна, можно с вами посоветоваться?
— Конечно, милая. Что случилось?
Света замялась, но потом выпалила:
— Мне кажется, Егор встречается с кем-то.
Она ждала, что свекровь начнёт защищать сына, говорить, что это глупости. Но та лишь тихо спросила:
— Почему ты так решила?
— Он… изменился. Сначала был нервным, раздражённым. А потом резко стал спокойным, даже радостным. И эти пятничные совещания до полуночи — разве это нормально?
Ольга Витальевна вздохнула. Она-то знала, на что способен её сын. Но тогда он обещал больше не повторять ошибку.
— Света, ответь честно — ты сможешь простить измену?
— Нет, — твёрдо ответила та. — Для меня это предательство. Я не хочу жить с человеком, который меня предал.
— Тогда нужно узнать правду. И если это так — я помогу тебе. Не брошу вас с Мишкой.
— Но как мы узнаем?
— Проследим за ним.
В пятницу вечером две женщины сидели в машине напротив офисного центра, где работал Егор.
— Ещё можем уехать, — тихо сказала Ольга Витальевна. — Неизвестность иногда лучше страшной правды.
— Нет, — покачала головой Света. — Хочу знать наверняка.
Около шести из дверей начали выходить люди. Света вглядывалась в каждого, молясь, чтобы Егора среди них не было. Но вскоре она увидела знакомую фигуру.
Муж направился к своей машине. Света замерла — вдруг он поедет домой? Но нет, его маршрут лежал в противоположную сторону.
Ольга Витальевна завела двигатель и двинулась следом, держась на расстоянии.
Через двадцать минут машина Егора остановилась у небольшой гостиницы на окраине города.
Они подождали полчаса и вошли в здание. Администратор — уставший парень лет двадцати пяти — сначала отказался говорить номер, но после того, как Ольга Витальевна незаметно сунула ему три тысячи, продиктовал: «Двести пятый».
У двери номера Света остановилась.
— Я боюсь, — призналась она.
— Я с тобой, — Ольга Витальевна сжала её руку и постучала.
Дверь открыли почти сразу. Егор застыл на месте, увидев мать и жену.
— Вы… Как вы…
Он попытался прикрыть дверь, но Света уже протиснулась внутрь. В номере на кровати сидела девушка в одном белье.
Тишина длилась секунд десять — мучительных, бесконечных.
Потом Света развернулась и пошла к выходу. Ольга Витальевна бросила на сына последний взгляд:
— Я тебя предупреждала.
Егор метнулся за ними, но женщины уже скрылись в лифте.
В ту же ночь Света написала заявление на развод. Ольга Витальевна помогла ей найти адвоката и оплатила первые консультации.
С сыном она больше не разговаривала. А с невесткой и внуком встречалась регулярно.
Егор пытался вернуть жену — звонил, писал, приходил. Но во взгляде Светы читалось только холодное разочарование. Та тёплая, доверчивая женщина, которую он знал, исчезла навсегда.
Видеться с сыном ему разрешали раз в неделю. И каждый раз, глядя в глаза Мишки, Егор понимал — он потерял то, что по-настоящему имело значение. Но было уже поздно.